24640_600[1]В отсутствие собственных достижений приходится гордиться чужими. А если чужих достижений недостаточно – тогда нужно их обобщать и делить на всех, как именинный торт – именно так в 1961 году аж геть вси москали злетилы у космос, олицетворенные одним Гагариным. Даже зэки в мордовских лагерях прыгали от восторга в локалках: «Ура, мы первые в космосе!» Вертухаи давали им немного попрыгать в невесомости, и конвоировали из космоса прямо в казематы. Зэки шли и радовались безбрежным галактическим просторам, раскрывшимся перед ними. На мокром потолке ПКТ сияла отблеском Советская Туманность Андромеды!

А Город-Герой? А вымпел «Лучшего Коллектива»? А «наша фабрика»? А, например, звание «Народный Артист», которое на междусобойчике присваивали люди, имеющие к народу такое же отношение, как артист Смоктуновский к реальному датскому головорезу Амлоди?

Но методика себя оправдала. Сегодня каждый кацап является внуком-воевалом, причастным к штурму Рейхстага, и носит на челе личный отблеск победного салюта. Каждый бомж в Самаре, разгребающий палкой перевернутый во дворе контейнер в поисках не сильно просроченных объядков, имеет к хохлам счет за газ, спижженый у него лично. Каждый питерский интеллигент, расставшийся аж в конце девяностых со своим полуслепым советским «Горизонтом», с больной гордостью рассказывает, что телевидение изобретено русским – «то ли Бастрыкиным, то ли Боборыкиным». Он услышал это из «Панасоника». Потому что из «Горизонта» он слышал только белый шум.

Абсолютным способом делить пирог чужой победы на ломти общей гордости является спорт.

Этот момент особенно интересен – есть в нем что-то восхитительно ебанутое. Я могу понять античного рабовладельца, ставящего деньги на своего раба-гладиатора на играх. Но раба, болеющего за своего хозяина забесплатно и от души, понять не в силах. Особенно, если раб совершенно точно знает, что команда нумидийских циркачей из альбионского города Лондиниума, гоняющая по стадиуму кожаный мяч, нанята за прибыли от его непосильных трудов и поротой задницы. Хотя у рабов своя логика. Порабощенный желает хозяину смерти, потомственный же раб – процветания. Он не мыслит себя отдельно от повелителя.

Особенно забавляет, когда по полю в клубном чемпионате бегает российская команда, больше похожая на воинство зулусского царя Чаки. Им кричат «Россия вперед!» и бросают с трибун бананы – а чернокожие варяги (сорри за оксюморон) не понимают – то ли это оскорбление, то ли наоборот – поощрение. Кто их поймет – этих раски?


Насколько я помню, слово «спорт» — это португальское докерское выражение, аналогичное «баста!», попавшее в тамошний портовый жаргон из старофранцузского «desport». То есть – кончай работу, можно пообедать, а потом погонять пелоту, набитую тряпками, или устроить армрестлинг. Простонародный спорт отличался от турнирных состязаний элиты отсутствием наград и призов, кроме искреннего и наивного респекта и восхищения пялящихся на спортсменов портовых девок.

Восхищенные такой простотой, британские джэнтлмэны, основным принципом которых было ни в коем случае не зарабатывать на жизнь трудом (иначе ты по определению не джентльмен, а быдло), переняли эту манеру. Отсюда и презрение к профессиональным атлетам, выступавшим за деньги – их считали гладиаторами, циркачами и вообще животными. Если кто помнит лорда Дэвида из «Человек, который смеется» — так он не боксом занимался, а разведением боксеров, как питбулей.

Наградой за победу для истинно благородного спортсмэна было признание коллег-соперников, восхищение газетчиков и скромная фарфоровая тарелка с надписью: «Сэру Педжитту, не самому плохому яхтсмэну нашего скромного Клаба». Тарелка с умыслом небрежно забрасывалась на пыльный шкаф, и на нее надрачивали с завистью и тоской все окрестные сэры, потому что «скромный клаб» мог быть каким-нибудь «Ройял Темз Яхт Клабом», а стоимость подготовки и участия в регате не окупалась никаким денежным призом в принципе.

То есть вы видите, что современный спорт родился из вполне эгоистичного и индивидуального занятия, и даже командные виды спорта являются клубными потому, что клуб, браття-панове, это не только место, где бухают и курят, но еще и коллективный джентльмен, чьи жизненные принципы записаны в уставе. А иначе это «ночной клуб» с блядями и амфетаминами, куда пускают любого, кто имеет пять фунтов, а точнее – бордель с танцами, прикрывающийся благородным названием.

И если бы вы спросили благородного спортсмэна – а как насчет защиты спортивной чести своей страны? – он бы пожал плечами и ответил, что честь своей страны надо защищать не на палубе яхты, а на борту боевого фрегата. Если вы понимаете о чем я говорю, сэр.


Все поломали тоталитарные фьюреры и сталины (не нынешний игрушечный плешак, а еще те, старой закалки), сначала увлекаясь спортивными парадами, а потом устроив Олимпиаду в 1936 году, как выставку «здоровья нации». Физкультура всегда хорошо, но государство начало менеджировать высшую сферу рекордов, и одиночные джэнтлмэны конкурировать на таком уровне уже не могли. Спорт стал национальным. Более того – общенациональным, когда каждая доярка радуется победе сборной страны в снукере (даже если думает, что это такая порода собаки).

Точку в вопросе поставили современные средства коммуникации, масс-медиа и гигантские стадионы, когда за ходом соревнования могли наблюдать миллионы людей, ставки можно было сделать не приезжая лично в темный подвал с питбулями, а в родной деревне, на почте, и потом посмотреть матч по телевизору. Ставки, кстати, первоначальная кровь и плоть профессионального спорта (иначе нахер он вообще нужен? – смотреть как баба в трико изгибается на лошади в цирке куда приятней, чем как карлик-жокей скачет на ипподроме).

Короче, изначальному благородному спорту настал пиздец, и джэнтлмэнов из ринга выгнали те самые двуногие питбули, которых когда-то разводил лорд Дэвид Дэрри-Мойр в сочинении Гюго.


К ноукам.

Генерирование массовой спортивной истерии под национальным флагом очень часто практикуется тогда, когда дела на палубе боевого фрегата у государства идут не очень. Тогда есть смысл сконцентрировать внимание на маленькой гоночной яхте, вложившись в нее, как во фрегат, выиграть титульную гонку и праздновать очередной наварин, синоп и флаг над рейхстагом, разделив, по сути, недорогую по деньгам победу жирным эмоционально-патриотическим пирогом на весь народ. Кроме того и риск невелик – если сурово-славянскому Витязю Поветкину, выходящему под напевы былинные бить чудище поганое, украинское, надают позорно по щщам – можно будет сделать вид, что это малозначительный эпизод или вообще убрать из новостей. Но если неистово фартанет, и Поветкин выиграет, хотя бы благодаря подкове, заныканной в перчатке – из этого можно будет сделать общенациональные гуляния, с блинами на лопате и сапогами на столбе. И потом еще лет пять транслировать его по телевизору к любому празднику.

Типичный пример – общенародный футбольный психоз России 1999 года под названием «Бей хохлов – спасай Россию». Я признаю национальную гордость достижениями спортсменов – например, Греция гордится Спиросом Луисом, Суоми – Пааво Нурми, а Ямайка – своими легендарными обкуренными бобслеистами. Но когда далекие от футбола бабки и детки внезамно, как по команде, начинают обсуждать – какими именно клюшками футболисты сборной России обыграют хохлов – это нихуя не спорт, а очередное хлебозрелище для рабов.

Отсюда и сокрушительные фрустрации при поражениях национал-спортиотов. То блять машины жгут, то витрины громят, то свистят вдогонку чужим спортсменкам на олимпийских трассах: «Падай, сука!» Очень спортивно, сэр.


Россия, пытаясь использовать спорт как общественный допинг, скупает спортсменов сэконд-хенд по всему миру. Это дешевле и эффективней в краткосрочной перспективе, чем развитие собственного спорта. Тем более что свои спортсмены России нахуй не нужны – казенная нужда заключается в одноразовом применении спортсмена для вызова очередной спортиотической истерии, а не в становлении национального спорта, как такового.

Практика не нова. Но надо понимать основы торговли подержанными вещами. Если стоптавшийся для Европы Дэвид «Спайс Бой» Бэкхем поехал в богатую Америку для того, чтобы за хорошие деньги пышно закончить карьеру в соккере, а списанные из НБА баскетболисты идут в рэп, то кацапы всерьез уверены, что на раскладке бэушных спортсменов можно за недорого купить еще вполне хорошую иномарку – уж точно лучше своих «жигулей». Да еще и в соревнованиях на ней погонять!

В итоге за футбольные клубы кавказских аулов бегают зулусы, блиставшие на дискотеках 70-х, сборную России тренируют общепризнанные мировые лузеры, а вот еще и Рой Джонс стал истинным русаком. Это сгодится для своих зрителей, не избалованных молодыми рональдами, но вот выпускать этих старичков за пределы заповедника нельзя – загрызут.

Так вот. Рой Джонс приехал делать финальное шоу для себя, а не для кацапов. Он его и сделал. Получил деньги по контракту, а кто недоволен – пишите в «Спортлото». Российский комментатор, резюмируя падение дядюшки Тома, простите, дедушки Роя, высказал то, что можно сократить до «а-ху-еть…» (тихим голосом, с выразительной паузой после каждого слога и молчанием в конце).

Да я сам охуел (простите, вырвалось) – с каких это пор Рой Джонс стал российским спортсменом?


Я никогда не болел за украинских спортсменов только за то, что они украинские. Я болею за наших Снежных Королев потому, что Юлия Джима – мой кумир, а Семеренку и Пидгрушную я люблю и боюсь. Я болею за сборную по футболу, потому что там играют динамовцы, а я – киевлянин. А вот украинский хоккей мне реально до одного места, как и любой другой.

Я болею за Усика, потому что он удивителен, он гибрид Рики-Тики-Тави и тяжелого крейсера – посмотрите, как он на двух ногах мгновенно телепортируется на сорок сантиметров назад от противника в стиле мангуста, и тут же садит главным калибром по черепу. Если бы он был зулусом – я все равно бы за него болел. Я болел за Кличко, но когда Кличко дрался с Корри Сандерсом, я болел за Сандерса, потому что он полупрофессионал, южноамериканский коп, и это круто, когда аматор выходит против заточенной с детства на убийство спортивной машины. А дальнейшая жизнь и смерть Корри Сандерса доказала, что я тогда болел за правильного человека и настоящего героя.

Я болею за российских фигуристок, потому что они классные. Лично для меня, пока спортсменки на льду, они к кацапам не относятся. К кацапам больше наш Бубка относится, хоть он и представляет Украину везде, где только можно.

Я болею за спортсменов лично и командно, но только за их собственный труд и талант, за штурм границ возможностей, а не за надписи на одежде, обозначающие хозяйское добро. Нехай за товарный знак на майке, обозначающий принадлежность акробата к барскому имуществу кацапы болеют. А я болеют как старик Хоттабыч, первый раз за почти четыре тысячи лет попавший на футбол. Как душа легла. Победит достойный — радость. Окажется достойным кто-то из наших — значит радость вдвойне.

Естественно, только до тех пор, пока какой-то мудак не выходит на ринг в майке «Русичъъъ» под берендейский хор о побиении чудища поганого. Потому что в этот момент он перестает быть спортсмэном, и превращается в хозяйского питбуля, а за владельца питбуля я болеть не хочу.

Реклама